Не пора ли создать систему государственного мониторинга инфраструктуры (активов и уязвимостей) аналогичную CISA BOD 23-01? Продолжу размышления о необходимости российского Реестра Известных Эксплуатабельных Уязвимостей с конкретными дедлайнами по их устранению, аналога CISA KEV. На это можно возразить: ну допустим, сроки устранения будут определены, как сделать так, чтобы в эти сроки укладывались? 🤔

Американцы решили эту проблему для инфраструктуры федеральных агентств с помощью системы, описанной в директиве CISA BOD 23-01. Я разбирал её года 1,5 назад. Она предусматривает

🔹 еженедельное обнаружение активов в инфраструктуре;

🔹 циклические двухнедельные сканы активов на уязвимости;

🔹 оперативную передачу информации об активах, уязвимостях и процессе сканирования регулятору.

Это позволяет регулятору отслеживать актуальное состояние инфраструктуры органа/организации и оперативно проводить необходимые стимуляции. 🥕

Имхо, перенимать можно практически 1 в 1. 😉

Не пора ли создать российский аналог CISA KEV? Я, конечно, не в курсе технических подробностей недавних инцидентов в крупных отечественных компаниях, но что-то подсказывает, что без эксплуатации известных критичных уязвимостей, незапатченных своевременно, там не обошлось.

Можно, конечно, говорить, что пострадавшие организации сами виноваты. Им дали базу уязвимостей, методику оценки критичности уязвимостей, руководство по построению VM-процесса. Могли бы делать, как написано, и эксплуатабельные уязвимости устранялись бы. Или, как минимум, могли бы обращать внимание на трендовые уязвимости от PT. Но, похоже, организации не тянут это без директивной стимуляции. 🤷‍♂️

Как CISA ставит федеральным агентствам США чёткие дедлайны по устранению конкретных особо критичных уязвимостей, эксплуатация которых была подтверждена, так и наши регуляторы могли бы ставить аналогичные дедлайны. Хотя бы для организаций, на которые распространяется 117-й приказ и для КИИ.